Header Wallpaper

Находить рост в том, что должно было нас сломить | [SG] Hrodrik Avernus

AvatarAnthea11 min to read

Одно из важнейших различий, которые мы можем провести в жизни, одновременно является и одним из самых простых: существуют вещи, находящиеся в нашей власти, и вещи, которые от нас не зависят. Проблема в том, что значительная часть нашей тревоги, разочарования и страдания рождается именно потому, что мы относимся ко второй категории так, словно она принадлежит к первой.

Эпиктет начинает «Беседы» с вопроса о том, что действительно находится в нашей власти, а что — нет. По-настоящему нам принадлежит способность, посредством которой мы оцениваем представления, делаем выбор, стремимся к чему-либо или избегаем его, желаем и отвергаем. Наше тело, имущество, репутация, положение и поведение других людей подвержены воздействию внешних сил и потому никогда не могут принадлежать нам в том же смысле.

Существует принципиальная разница между тем, на что мы способны влиять, и тем, чем действительно можем распоряжаться. Мы можем влиять на свое здоровье посредством питания, физических упражнений или определенных медицинских практик, но никогда не можем гарантировать, что не заболеем. Мы можем работать, чтобы зарабатывать деньги, но не способны гарантировать, что никогда их не потеряем. Мы можем выражать свои мысли настолько ясно, насколько это возможно, но не можем определить, правильно ли собеседник поймет сказанное. Мы можем безупречно подготовиться к открывшейся возможности и все же не получить желаемого результата.

Это означает, что многое из того, что мы называем «своим», в действительности никогда не принадлежит нам полностью. Все это зависит от случая, обстоятельств, решений других людей и событий, которые нам неподвластны. По-настоящему нашим остается то, как мы оцениваем происходящее, что решаем делать перед лицом этих обстоятельств и каким образом используем то, что оказалось перед нами.

Это различие нельзя свести к простой формуле: «не переживай о том, что не можешь контролировать». Смысл не в том, чтобы полностью отказаться от всего, что нам неподвластно. Следует заботиться о здоровье, работать, строить планы и так далее. Суть в другом — понимать, где заканчивается «твоя» часть и начинается то, что принадлежит внешним обстоятельствам.

Представьте, что вам предстоит морское путешествие. Вы можете выбрать капитана, команду, день отплытия и постараться оценить, насколько подходящими будут условия. Все это входит в сферу вашего решения. Но даже после выхода в море все равно может начаться шторм. В этот момент уже не от вас зависит, изменится ли направление ветра или станет ли море спокойнее. Ваша ответственность теперь состоит в том, чтобы сделать все возможное в тех обстоятельствах, в которых вы оказались.

Ошибкой здесь было бы считать, что дополнительное беспокойство даст вам больше власти над бурей.

Страх не меняет ветер. Обвинения не меняют море. Внутренний протест против того, что уже происходит, не открывает новых возможностей для действия. Он лишь добавляет еще больше боли к реальности, которая уже существует.

Это легко понять, когда речь идет о погоде. Если ветер неблагоприятен, никто не верит, что можно просто сидеть, смотреть в небо и отчаянно желать, чтобы он изменился — и тем самым действительно что-то изменить. Однако в других сферах жизни люди нередко поступают именно так. Они хотят, чтобы другой человек думал определенным образом. Хотят, чтобы кто-то перестал на них злиться. Хотят, чтобы уже принятое решение оказалось иным. Хотят, чтобы произошедшее в прошлом никогда не происходило.

Меняется лишь объект, но ошибка остается прежней: они пытаются повелевать ветром.

Поэтому, сталкиваясь в жизни с подобными ситуациями, важно спрашивать себя: «Что здесь действительно зависит от меня?» Это не устраняет неопределенность, но избавляет от иллюзии, будто она когда-либо находилась в нашей власти. И тогда становится легче меньше тревожиться и раздражаться, а решения — принимать более трезво.

Тревога особенно ясно показывает, как это работает. Представьте музыканта, который прекрасно играет, когда остается один. Он знает инструмент, знает произведение и точно понимает, что делает. Но стоит ему выйти на сцену, как его охватывает сильная тревога.

Что изменилось? Его музыкальные способности никуда не исчезли. Изменилась цель. Теперь он хочет не только хорошо сыграть, но и понравиться публике. Хорошее исполнение в значительной степени зависит от его подготовки и мастерства. Аплодисменты зависят уже от других людей. Они музыканту не принадлежат.

Как только ваше внутреннее спокойствие начинает зависеть от реакции публики, вы передаете свое состояние во власть того, что вам неподвластно. И в жизни это может происходить постоянно.

Вы можете хорошо подготовить презентацию, но не можете решить, произведет ли она впечатление. Вы можете сказать правду, но не можете заставить другого человека вам поверить. Вы можете создать нечто действительно высокого качества, но не можете определить, признают ли другие его ценность.

Чем сильнее вы смешиваете собственные усилия с конечным результатом, тем легче из активного участника собственной жизни превратиться в заложника обстоятельств.

Эпиктет говорит об этом предельно прямо. Человек, который привязывает себя к внешнему, становится зависимым от тех, кто способен это дать или отнять. Если желаемое находится в чужих руках, другой человек тем самым получает возможность вам препятствовать. Поэтому подлинная сила заключается не только в способности получить желаемое, но и в способности не оказаться внутренне порабощенным, когда вам в нем отказывают.

Это не означает, что нужно становиться безразличным ко всему. Меняется не то, действуете ли вы, а то, чего вы ожидаете от своих действий и что, по вашему мнению, они должны гарантировать.

Есть и еще одно важное различие. То, что происходит, и то, что мы думаем о происходящем — не одно и то же. Событие совершается, а затем наш разум начинает добавлять к нему интерпретации. Некоторые из этих выводов действительно могут быть верными. Другие могут оказаться совершенно ложными. Проблема в том, что зачастую мы даже не замечаем, что уже добавили собственную интерпретацию, и начинаем относиться к ней так, словно она является объективной частью самого события.

Рассмотрим пример:

Человек отвергает вас — это событие.
«Это унизительно» — это суждение.
«Это доказывает, что со мной что-то не так» — еще одно суждение.
«Я не смогу этого вынести» — еще одно суждение.
«Моя жизнь разрушена, я бесполезный» — еще одно суждение.

К тому моменту, когда этот процесс завершается, разум может уже реагировать не столько на первоначальное событие, сколько на целую систему выводов, выстроенных вокруг него. Эпиктет неоднократно критикует именно это смешение. Он утверждает, что сетования, ощущение несчастья, обвинения и многие другие душевные смятения возникают из наших мнений о внешних вещах, когда мы начинаем воспринимать сами эти вещи как безусловные блага или безусловное зло.

Смысл не в том, что всякая интерпретация ложна. Человек действительно может вас предать, утрата может быть по-настоящему тяжелой, несправедливость действительно может иметь место и так далее. Суть в том, что само событие и суждение, выстроенное вокруг него, все равно остаются двумя разными вещами. И если вы не способны их разделить, то не сможете проверить, действительно ли второе следует из первого.

Необходимо уметь мысленно рассматривать событие и описывать лишь то, что произошло, не добавляя к этому суждения. Вывод о том, что случившееся представляет собой абсолютную катастрофу, некую космическую несправедливость или нечто, чего вы не способны вынести, — это уже вторичная операция разума. Это не означает, что нужно перестать испытывать печаль, страх, боль и другие чувства. Не означает это и того, что любая ситуация нравственно нейтральна или что несправедливость следует принимать, ничего не предпринимая. Но необходимо научиться различать само событие, его интерпретацию и все то, что затем начинает выстраиваться вокруг него в вашем сознании. Потому что с определенного момента это превращается в попытку повелевать тем, что вам не принадлежит — и именно эта попытка может стать тем механизмом, посредством которого неподвластное вам начинает управлять вами.

Это различие особенно важно тогда, когда суждение начинает определять наши действия. Если нечто кажется вам невыносимым, вы можете начать вести себя так, словно оно действительно невыносимо. Если вы убеждены, что отчаянно нуждаетесь в чьем-то одобрении, ваше поведение постепенно подчиняется этому человеку. Если вы считаете, что потеря чего-либо — или человека, с которым состоите в отношениях, — станет катастрофой, любой, кто способен угрожать вам этой потерей, получает над вами власть.

Именно здесь вопрос контроля становится вопросом свободы. Представьте человека, который отчаянно нуждается в одобрении. Пока это одобрение необходимо ему для того, чтобы лучше относиться к самому себе, окружающие могут либо дать его, либо отказать в нем — и тем самым будут обладать над ним властью.

То же самое происходит со статусом, деньгами, репутацией, признанием или любым другим внешним благом. Чем сильнее нечто внешнее становится необходимым для вашей внутренней устойчивости, тем легче вы попадаете в зависимость от тех, кто контролирует доступ к этому. Если вы живете в отчаянной зависимости от восхищения, репутации или чувства безопасности, одной угрозы этим вещам уже достаточно, чтобы вами управлять.

Это требует внимательности к тому, как мы обращаемся с обстоятельствами, в которых оказываемся. Внешние вещи могут не находиться полностью в нашей власти, но то, как мы с ними обходимся, имеет значение. Представьте жизнь как игру в кости: вы не выбираете, какое число выпадет, но после броска все равно несете ответственность за то, как будете играть дальше. Ваша задача — развить способность принимать то, что приходит, правильно на это отвечать и действовать в соответствии с выпавшими условиями.

Такой взгляд меняет и то, как мы оцениваем решения. Обычно мы судим о решении по его результату. Если все закончилось хорошо, нам кажется, что и решение было хорошим; если плохо — что решение было ошибочным. Но хорошее решение все равно может привести к плохому исходу из-за внешних обстоятельств, точно так же как нелепое решение иногда способно случайно привести к удачному результату. Если смешивать качество решения с качеством его исхода, мы так и не научимся по-настоящему принимать решения.

Мы склонны больше беспокоиться о том, чего сможем добиться, чем о качестве самого процесса размышления и принятия решения. Когда результат совпадает с нашими ожиданиями, мы поздравляем себя с собственной проницательностью; когда же этого не происходит, можем чувствовать себя поверженными даже в том случае, если само решение было вполне разумным. То же относится, например, к репутации: то, что другие думают о нас, буквально существует только в их сознании. Мы можем сообщить им определенную информацию, можем достойно себя вести, можем со временем создать хорошую репутацию, но никогда не сможем проникнуть в чужой разум и приказать человеку, что именно он должен думать. Чем сильнее мы стремимся контролировать чужое мнение, тем сильнее сами оказываемся под его властью. Доведенная до крайности, такая зависимость становится по-настоящему разрушительной: человек оказывается ею парализован и уже не способен нормально действовать.

Все это заставляет нас направлять усилия туда, где действие действительно имеет смысл. Если есть проблема, которую можно решить, — работайте над ней. Если необходимо провести разговор — проведите его. Если можно лучше подготовиться — подготовьтесь. Если допустили ошибку — исправьте ее. Если что-то можно защитить — защитите. Смысл понятен. Но после того как вы сделали все, что действительно зависело от вас, нужно также признать и то, что никогда не находилось в вашей власти. Трудность здесь состоит в том, чтобы не перепутать одно с другим. Люди нередко навязчиво переживают о том, что зависит от других, или вообще уделяют слишком много внимания тому, что им не принадлежит. Они беспокоятся об одобрении вместо качества собственных поступков; о результате — вместо самого пути, которым к нему идут. Они тревожатся из-за того, что кто-то о них сказал, не допуская даже возможности, что в этих словах может быть доля правды. Именно такая подмена и делает человека уязвимым.

Когда вы сталкиваетесь с трудной ситуацией, вопрос должен звучать не так: «Как мне заставить все произойти именно так, как я хочу?» Есть более фундаментальный вопрос: «Что в этой ситуации действительно зависит от меня?» Возможно, это решение. Возможно, ответ. Возможно, то, что вы скажете или сделаете. А все остальное, возможно, принадлежит обстоятельствам, другим людям или естественному ходу событий.

Понимание этого различия не означает, что нужно перестать желать определенных исходов. Оно означает лишь, что не следует ставить свое внутреннее равновесие в зависимость от того, осуществятся ли они. Можно строить планы, не требуя от будущего подчиниться нашей воле. Можно любить, не воображая, будто мы контролируем волю другого человека. Можно пережить утрату, не превращая ее в еще большую потерю. Можно действовать со всей возможной серьезностью, не делая при этом вид, будто мир обязан отвечать нам именно так, как мы хотим.

Я вовсе не хочу сказать, что страдание следует романтизировать. Существуют по-настоящему болезненные переживания, через которые никто не захотел бы пройти по собственной воле. И это вовсе не обязательно означает, что «все происходит не просто так». Суть в другом: даже когда мы не способны контролировать то, что с нами происходит, существует огромная разница между тем, чтобы быть просто раздавленным обстоятельствами, и тем, чтобы научиться использовать то, чего эти обстоятельства от нас требуют. Трудность обнаруживает то, что комфортная жизнь способна скрывать. Легко считать себя терпеливым, пока ничто не испытывает наше терпение, или храбрым, пока ничто не требует от нас храбрости. Многие качества остаются чисто теоретическими до тех пор, пока не происходит нечто, заставляющее действительно ими воспользоваться.

Значительная часть внутреннего спокойствия начинается в тот момент, когда мы перестаем пытаться повелевать ветром. И когда что-то начинает нас тревожить, стоит прежде всего спросить себя, что именно здесь действительно зависит от нас, а что — нет, превращая в источник роста то, что должно было нас сломить. Трудность не перестает быть трудностью, но меняется наше отношение к ней.